Published On: Fri, Nov 3rd, 2017

Владимир Войнович: “Новый Сталин невозможен, ему Интернет помешает”

<<<Назад

Как изменялось Ваше отношение к Западу, когда он стал частью жизни? Что поразило?

Поначалу у меня было такое представление, что западные проблемы несерьезны, и “нам бы ваши проблемы, господин учитель”. Но когда я пожил чуть дольше, то понял, что проблемы эти существуют, и они серьезны. И люди также страдают, болеют и умирают.

Я был готов к Западу по фильмам, немецким каталогам немыслимых для нас тогда товаров, которые в московских квартирах клали на журнальные столики как украшение. А когда я приехал туда и увидел это изобилие, мне казалось, что все это иллюзорно и завтра может исчезнуть. Поэтому поначалу я покупал немного больше, чем было необходимо. Немцы покупают 50 грамм одного сыра, 20 грамм другого сыра и т.д. А я поначалу покупал с расчетом, что завтра этого товара может и не быть (смеется)…

Как Вы видите эволюцию отношения в СССР/РФ к Солженицыну?

Коротко говоря, отношение советских руководителей к Солженицыну было крайне отрицательным, а теперь со знаком плюс. Этому режиму он оказался очень угоден, поскольку ратовал за примерно такой образ управления государством, какой сейчас и установился.

Отношение же мое и многих других людей к Солженицыну претерпело сложную эволюцию. Я, как многие другие, принял его появление с восторгом. Замечательный писатель толстовского уровня, фронтовик, узник ГУЛага, с честью прошедший все испытания, безупречный моральный авторитет, укоряет нас в слабостях, учит жить не по лжи. Мы все восторгались «Иваном Денисовичем», «Матрениным двором», романами «В круге первом», «Раковый корпус» и его отважным поведением. Для многих он стал фигурой безусловного поклонения. Во многих домах тогдашней интеллигенции висели его портреты. Каждому его слову, письменному и устному, полагалось внимать с благоговением.

Я помню, появилась в «Новом мире» его повесть «Для пользы дела». Мне она не понравилась. Кому-то я об этом сказал. Меня одернули: «Как ты смеешь такое говорить? Это же Солженицын!». Я смутился, но задумался. Ну да, допустим даже великий писатель, но если мне у Толстого не все нравится, почему у Солженицына я должен всем восторгаться? Тем временем постепенно выяснялось, что воевал он во втором эшелоне, в лагере примером для подражания не был. Дал «органам» подписку о сотрудничестве, что от своих друзей утаил. Как ни трудно было, но на это не все соглашались. И когда приходилось, сам лгал так, как не каждый способен. И многое другое.

Вот, например, он написал книгу “Двести лет вместе”, которую многие, наверное, справедливо считают антисемитской. Говорят, что она была в гораздо худшем виде им задумана и отчасти написана еще до его иммиграции. И это хранилось. А уже после эмиграции он ее достал, немного подправил, смягчил и опубликовал. В общем были вещи, которые он скрывал. Пока он был в Союзе, многие люди, включая меня, его защищали, а когда он оказался на Западе, то стал отталкивать их от себя и стал сторонником авторитарной власти.

Скажите, а это важно – биография писателя? И являются ли творчество и биография сообщающимися сосудами?

Поступки – это важно в любом случае. Мой любимый Гоголь говорил, что всех героев – положительных и отрицательных – он списывал с себя. А тут ничего не скроешь. Мировоззрение писателя скрыть невозможно. С Солженицыным получилось так, что он абсолютно ненавидел советскую власть, потому что она лично его очень сильно обидела. Люди думали, что он демократ, а он стал проповедовать авторитарный строй. Он, например, говорил, что если в доме пожар, то должен быть только один человек, который всем укажет, куда надо бежать, чтобы спастись.

…Поэтому пожар должен быть всегда…?

Да, вот именно (смеется). Я даже где-то написал, что вообще-то желательно, чтобы пожара не было. А в последнее время Солженицына президент Путин часто посещал, и некоторые думают, что он повлиял на Путина. Но я так не думаю. Путин и сам примерно так думал и нашел своим идеям поддержку в Солженицыне.

Вы постоянно живете сейчас в России?

Да, постоянно, но много езжу. Вот я сейчас на Кипре, а потом к вам, в Лондон, приеду, а до этого – в Германию, и после вас еще поеду в Америку. Но моя пристань – это Россия.

Как Вы с такой необычайной точностью смогли предугадать в 80-х отца Звездония и движение в направлении идеологической эксплуатации религии? Как Вы думаете, куда сейчас приведет эта дорога?

“Москву 2042” я задумал, честно говоря, еще в 70-х. Уже в 70-х годах было видно, что многие люди, разочаровавшиеся в идеологии, заменяют ее религией. Многие крестились тогда. Даже мои близкие друзья. У меня был друг, который был пылким комсомольцем, а потом стал пылким православным. И мне было видно, что церковь начинала играть все большую роль в жизни общества. Становилось ясно, что когда-нибудь советская власть возьмёт это на вооружение.

То же было и с КГБ. Когда-то партия пользовалась услугами КГБ, но опасалась этого “карающего меча революции”, резонно думая, что КГБ когда-нибудь сможет стать самостоятельной силой, возвысившись над партией. Сейчас именно это и произошло. КГБ встало над партией, а православие стало де-факто государственной идеологией. Но если вы спрашиваете меня, к чему все это приведет, то я вам отвечу, что весь этот религиозный идиотизм приведет людей в будущем опять к атеизму, может быть, такому же воинственному, каким сейчас является православие. И народ через какое-то время массово повалит из церкви, как недавно массово валил в нее.

Что Вы думаете о состоянии современной российской литературы и кого из писателей выделили бы – в положительном или отрицательном смысле?

Я, честно, говоря, особенно не слежу за современной литературой. У меня не хватает времени. Дмитрий Быков мне нравится. Пелевин. Сорокин еще. Он очень талантливый. Его сатирическая составляющая хороша. Хотя мне претят его слишком натуралистические описания подробностей жизни, их противно читать. Например, персонажи, которые едят собственный кал – зачем это?

Почему Вы так отреагировали на даму, которая Вам подарила на юбилей прекрасные розы? Вы не любите розы?

Вы ошибаетесь. Это на прошлый юбилей, когда мне было 80 лет, и не она, а ее муж прислал мне корзину роз. Я спрятался и попросил домработницу открыть дверь и их принять. Некоторые на фейсбуке выразили мнение, что, возможно, все это якобы от обиды, из-за того, что государство меня не поощрило более масштабно. Это большая глупость. Я прекрасно знаю, как нужно себя вести, чтобы заслужить от государства за хорошее поведение массу всего. Ордена и разные почести. А поскольку я веду себя так, как я себя веду, и критически отношусь к этому режиму, то ясно, что я ни на что подобное не рассчитываю.

Но когда-то меня Путин поздравлял с днями рождения, потом премьер Медведев прислал цветы, теперь жена премьера одарила меня казенным письмом-поздравлением. В следующий раз, может, теща премьера что-нибудь пришлет. По-моему, это смешно.

Вы активны в соцсетях? Это хорошее дело?

Это очень хорошее дело. Прогресс – вообще прекрасное дело. А Интернет – это величайшее открытие человечества, и я очень счастлив, что дожил до такого чуда. Интернет делает мир прозрачным и невозможными те деспотии, которые существовали. Новый Сталин невозможен, ему Интернет помешает.

С чем связано Ваше увлечение живописью (вы успешно выставляетесь в галереях и продали более 500 картин!)?

Замыслы картин у меня появляются, исчезают и воплощаются очень быстро. Картины писать легче, чем книги. Я некоторые из своих книг писал и обдумывал десятки лет, а картины – это быстрее. На картину у меня уходит самое большее неделя. Иногда я могу писать по две картины в день. Когда-то я продавал свои картины за бесценок, но сейчас, с повышением их популярности, я цены поднял, но все равно их покупают. Людям они нравятся.

Доведись начать все сначала, что в жизни Вы сделали бы сейчас иначе?

Я бы раньше начал писать и раньше рисовать.

И самый последний вопрос: как Вы поддерживаете себя в такой интеллектуальной и физической форме на девятом десятке?

Мне помогает учение Уинстона Черчилля: никакого спорта (смеется).

 

 

30 ноября в King’s College London состоится дискуссияРоссия вчера и сегодня. Чего нам ждать от выборов?” между известным русским писателем, поэтом и драматургом Владимиром Войновичем и политологом и публицистом Станиславом Белковским.

 

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>



Translate »