Published On: Mon, Sep 19th, 2016

Вера Глаголева: «Один раз попав в XIX век, уже не хочется оттуда уходить»

16 сентября в Британии состоялась премьера фильма «Две женщины» – первой экранизации пьесы И.С. Тургенева «Месяц в деревне». Корреспондент The Business Courier Калина Вылчева поговорила с режиссером фильма и известной российской актрисой Верой Глаголевой о “Двух женщинах”, Рэйфе Файнсе, любви к классике и XIX веку и “её” кино.

vera_glagoleva_london_two-women

Почему решили обратиться к классике и к пьесе И.С. Тургенева «Месяц в деревне»?

Дело в том, что очень много сил и эмоций у меня ушло на картину «Одна война». Это фильм о войне, о трагедии женщины во время войны. И после этого хотелось чего-то лёгкого, погрузиться в совершенно иной мир какой-то красоты. И когда начали перебирать то, что ещё не было экранизировано, вспомнили о «Месяце в деревне». Это действительно очень популярная, востребованная пьеса, которую ставят в театрах уже 150 лет, существует множество телеспектаклей, её любят в Великобритании. И мы подумали, что раз люди вот уже которое десятилетие приходят в театр, значит, в этой пьесе что-то есть, и она достойна того, чтобы её экранизировать. И когда мы начали разбираться в том, что там заложено, что так притягивает зрителей, мы поняли, что и сегодня, в 21 веке, мы можем рассказать историю, которая произошла в веке XIX, в России, в каком-то абсолютно другом мире, мире тишины, покоя, неспешности. Историю о том, как этот уклад неожиданно начинает меняться, ломаться, что в результате происходит с героями. Историю о двух женщинах. «Две женщины» – второе название пьесы.

У Тургенева «Месяц в деревне» называется «комедией в 5 действиях». А чем эта история была лично для вас?

«Месяц в деревне» – это даже не комедия. Тургенев писал пьесу, подражая французскому водевилю. В финале, например, происходит водевильная путаница по поводу того, кто уезжает, а кто остается. Есть и моменты на грани грустного и смешного – например, в конце фильма, когда зрители в зале смеются, несмотря на то, что на экране Наталья Петровна страдает. Меня сначала это поразило, а потом я поняла, что мы выполнили свою задачу – ведь хотя пьеса и с элементами мелодрамы, всё это, как мне кажется, описано Тургеневым с лёгкой насмешкой. Он писал о жизни Натальи Петровны, этой барыни, не очень сочувствуя ей.

Для меня это в первую очередь судьба Верочки, сироты, которая живёт в этой усадьбе. Того, как меняется её настроение, как она постигает мир влюбленности и какой выходит из этой истории, как воспринимает предательство Натальи Петровны – человека со своими амбициями и желаниями.

Кто-то из режиссеров видит это по-другому. Классика хороша тем, что она многогранна, и можно углубляться, искать в этой истории что-то своё, и каждый может сделать акцент на том, что ему нравится. У Анатолия Васильевича Эфроса в спектакле – драма взрослой женщины, в которой проснулась любовь – чувство, которое она, может быть, никогда и не испытывала, и она увлеклась, понимая, что это ее последний шанс. Можно рассказать и много других историй. Например, только о Ракитине, его страданиях.

vera_glagoleva3_london_two-women

Как получилось, что роль Ракитина сыграл британский актёр Рэйф Файнс?

У нас все это случилось как-то спонтанно. Началось с простого блокнота, в котором было написано «dream cast». Когда мы с продюсером Натальей Ивановой обсуждали, кто бы в идеале мог сыграть Ракитина, для нас это был только Рэйф Файнс. Это гениальный актёр, у него много потрясающих работ, и одна из них, фильм «Английский пациент», – моя любимая картина. Это было только идеальным кастингом, мечтой. Но благодаря удачному стечению обстоятельств Рэйф оказался председателем жюри кинофестиваля «Зеркало» в Иваново, мы тоже туда приехали. И когда всё вдруг начало осуществляться, мы сами себе не верили, что имеем возможность работать с таким удивительным актёром.

Меня, конечно, больше всего поразило, что он исполнил свою роль на русском языке.

Это действительно потрясающе. В Рэйфа все были просто влюблены в съемочной группе. Он просил всех вокруг говорить на русском языке, чтобы у него было больше практики. Абсолютно чудесный и контактный человек.

Играть роль на русском языке – это был сознательный выбор, чтобы актёр мог вжиться в образ Ракитина?

Другого варианта просто не было. Дубляж был бы обидным по отношению к оригинальному тургеневскому тексту, мы очень бережно относились к пьесе. Кроме того, мы знали, что Рэйф изучал русский язык, когда играл Онегина, и мы решили, что это осилим. Он специально приехал в Москву на месяц раньше съемочного периода, изучал русский язык, мы вместе ходили в театр, Третьяковку, ездили в усадьбу Спасское-Лутовиново, где родился Тургенев. Это было действительно глубокое погружение в русскую классику, традиции, он очень серьёзно прочувствовал свою роль.

Расскажите о том, как вы воссоздавали атмосферу XIX века в фильме.

Мы снимали в усадьбе Новоспасское – имении Михаила Глинки. Это замечательное, очень красивое место, с аллеями, прудами, потрясающей атмосферой. Конечно, были и декорации – оранжерея, террасы, еще кое-какие детали, которые приходилось создавать для фильма, и мы с оператором Гинтсем Берзиньшем главным образом постарались отталкиваться от живописи XIX века, опираться на работы русских художников того периода. Именно когда ты смотришь на эти полотна, можно в мельчайших подробностях восстановить быт усадьбы XIX века. Я думаю, что в фильме у нас получилось воссоздать эту прекрасную атмосферу, в которую погружаешься на полтора часа и буквально чувствуешь этот прозрачный воздух. Она построена на поэтике кадра. Такой классический киноязык.

«Месяц в деревне» – произведение многослойное и многословное. Насколько сложно было этот текст переносить на экран?

Пьеса действительно многословная, и мы старались этой многословности избегать. Конечно, это несколько отличающийся от современного, очень красивый русский язык. Мы просто приняли это как должное. Самым главным для нас было внятно рассказать историю. А она есть – со всеми переживаниями, ревностью, предательством, влюбленностями. И когда актеры во всем этом органично существуют, сложностей не возникает.

Главная проблема была в сокращении пьесы. Мы со сценаристами мучительно сокращали каждую фразу. Я думала, что просто не имею на это права – как можно, ведь это Тургенев. Убираешь одно предложение в диалоге, и думаешь, что уже будет что-то непонятно, ведь одно цепляется за другое. Но самые большие муки я испытывала, когда приходилось сокращать целые эпизодические роли. Например, у Шаафа, нашего немца-гувернёра, есть своя история, влюбленность в служанку Катю, которая поет песни, собирает малину, тоже немножко влюблена в Беляева. Все это приходилось сокращать.

TWO WOMEN_vera glagoleva

На ваш взгляд, что современная аудитория может найти для себя в истории, которая разворачивается в России XIX века?

В Британии ведь тоже кто-то любит классику и экранизации, а если ты не читаешь классическую литературу и не испытываешь к ней интереса, тебе будет совсем скучно. Грубо говоря, людям, которые привыкли смотреть «Мстителей», «Терминаторов», играть в компьютерные игры, будет скучно. Все-таки, как мне кажется, зрители нашего фильма – это публика постарше.

Считается, что молодёжи классика неинтересна. Но британский писатель Филип Пулман, например, считает, что дети могут полюбить театр, если им в этом помочь, сделать поход туда частью школьной программы. Люди стоят в очередях, что попасть на спектакль «Гарри Поттер»…

Наверное, пробудить интерес возможно. Но есть люди, которые привыкли к другому образу мышления, клиповому, привыкли развлекаться, и им не хочется мыслить и сопереживать. Безусловно, я говорю не обо всей молодежи. Театр и, например, авторское кино хороши тем, что в отличие от развлечения они заставляют думать. Сейчас молодые люди часто ходят в кино, как на аттракцион. А открывать что-то глубокое для себя, эмоциональные вещи, переживать вместе с героями – это все-таки удел людей после тридцати. Мне кажется, что каждому поколению, каждому возрасту – свои эмоции. В пятнадцать лет молодежь с трудом воспринимает даже того же Шекспира. Но, возможно, когда те же молодые люди вырастают, они начинают больше понимать. Еще двадцать лет назад не было бесконечной компьютерной графики на экране, блокбастеров. Сегодня кино – это развлечение, и от этого никуда не деться.

Так, как вы считаете, «золотой век» кино прошел? Есть ли современные картины, которые вы могли бы отметить?

Меня потрясла картина «Небраска», получившая несколько номинаций на «Оскар». Это очень простая, черно-белая картина, история отца и сына, но там столько милых подробностей, мне было интересно следить за тем, как складываются отношения героев. «Ида» – еще одна замечательная драма. Я очень люблю такие фильмы, в которых заложено больше, чем лежит на поверхности, когда ты сам можешь что-то додумывать. К сожалению, это, наверное, уже уходит из современного кинематографа. Век авторских картин заканчивается, их прокатная судьба стала сложнее. Но всегда будут режиссеры, которые захотят сказать что-то свое – авторское кино тем и отличается, что режиссеру хочется высказаться.

«Рокко и его братья» Висконти, «Трамвай желания» и масса других потрясающих картин – всё это черно-белое кино, но какая там история, удивительные актёрские работы. А посмотришь на современные большие проекты – что-то там носится на экране, и это почти всегда немного бессмысленно. Я не очень люблю такие развлекательные фильмы, потому что для меня важно, когда исследуются души героев, их поступки.

Вернемся к «Двум женщинам» и вашей фильмографии. Как режиссер вы поднимали очень разные темы, рассказывали очень разные истории. Что, на ваш взгляд, объединяет все ваши картины?

Прежде всего, это любовь и поэтика и, конечно, музыка. Мне повезло, что композитором практически каждой моей картины, включая «Две женщины» и «Одну войну», был Сергей Баневич. Он потрясающий мелодист, пишущий оперы и симфонии.

Расскажите о музыке в «Двух женщинах».

Это замечательная музыка. В ней заложено много отсылок к XIX веку – есть и романс Глинки, когда-то популярный Александр Дюбюк, стилизованный Ланнер, вальсы, написанные Сергеем Баневичем. Это все оригинальная музыка, которая дополняет и эмоционально поддерживает то, что происходит на экране. У каждого персонажа – своя музыкальная тема. Например, тема Верочки – она возникает из шума дождя и вступает тихо-тихо, на цыпочках.

Мы с Сергеем Баневичем также планируем вместе работать над проектом «Сорок лет любви» о И.С. Тургеневе и Полине Виардо.

Можете рассказать об этом проекте?

Заняться этим проектом нам порекомендовали тургеневеды – это ведь удивительная история. Только представьте: сорок лет любить одну женщину, быть с ней всегда рядом, при том, что у нее семья, муж, дети. Как говорил сам Тургенев, «я на краю чужого гнезда».

Кстати, он так и говорил о персонаже Ракитина: «Ракитин – это я». Как раз это чувство – любовь к замужней женщине и само счастье находиться с ней рядом, на мой взгляд, прекрасно передано Рэйфом в нашей картине.

Я надеюсь, что у нас всё получится, потому что, один раз попав в XIX век, уже не хочется оттуда уходить. Хочется продолжать то, что мы начали в «Двух женщинах», – перечитывать, пересматривать картины, слушать музыку, погружаться в это время, но уже более основательно и серьёзно. Тем более что в 2018 году будет 200-летие Тургенева, и очень важно, что у нас есть такая поддержка.

Вы сказали в одном из своих интервью: «Были бы деньги, снимала бы только классику»…

Да, примерно так. Сегодняшний мир – настолько проблемный – давайте назовём это так, так много трагедий вокруг, что хочется чего-то просветленного, красивых чувств, красивых людей, какой-то другой атмосферы. Хочется такой машины времени, в которой просто улетаешь в другую эпоху – и счастлив.

А какого писателя в таком случае мечтаете экранизировать?

Думаю, все режиссеры мечтают о Чехове, потому что он – самый загадочный и многогранный. В его пьесах столько всего заложено. Когда читаешь, думаешь – как же все это просто, понятно, а потом начинаешь разбирать и понимаешь, сколько там непостижимой глубины. Например, «Вишневый сад» – абсолютно провидческая пьеса. Она написана больше ста лет назад, но это так символично – уничтожение вишневого сада – это ведь буквально сегодняшний день. Поражает, как человек мог все это предвидеть.

Какие фильмы оказали наибольшее влияние на вас как на режиссера?

Черно-белые фильмы 50-60-х годов, советские фильмы наших великих режиссеров – Михаила Калатозова, Марлена Хуциева, Иосифа Хейфица и моего любимого режиссера Льва Кулиджанова. «Отец солдата» Резо Чхеидзе. Это всегда драматические истории о людях. Истории, которые заставляют сопереживать, любить или ненавидеть героев. Это очень важно. Это мое кино. 

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>


Translate »