Published On: Fri, Nov 9th, 2018

Оксана Паскаль: “Я ненавижу бессудную тиранию!”

Оксана Паскаль

Оксана Паскаль

English version

Дискурс по поводу монстра под названием “харассмент” давно вышел за пределы одного лишь харассмента, и, как водится, перерос в большую общественную битву, в которой все против всех.

Кто-то требует пленных вообще не брать, ратует за наказание, гонение и практически оскопление. Кто-то пытается отстоять право решать, надо ли дать мужчине шанс, чтобы он понял, что порой ведет себя как горилла. Все, разумеется, недовольны всеми. Одни — тем, что иные недостаточно поддерживают, а другие – тем, что недостаточно осуждают.

Сразу оговорюсь, имея в виду однополые предпочтения, все сказанное применимо к любой противоположной стороне, будь то женщина или мужчина. Просто лично я все же больше знаю об одном виде отношений, так что исходить буду из этого опыта.

Есть женщины, которым нравятся знаки внимания (любые, не поверите, грубые, напористые в том числе).
Есть женщины, которые и взгляд сочтут оскорблением.
Есть женщины, которые вообще считают, что обладают универсальным оружием, и готовы его использовать безо всяких конвенций, жонглируя понятиями, в том числе и таким, как харассмент, в угоду своих интересов.
Есть, разумеется, обычные нормальные женщины, которым неприятны “несанкционированные” знаки внимания.
Есть мужчины, которым и в голову не придет пользоваться служебным положением (и таких очень много).
Есть мужчины, которые с удовольствием пользуются таковым (их, увы, тоже предостаточно).
Есть мужчины, которые, не обладая никаким положением, готовы воспользоваться слабостью женщины просто по причине своей принадлежности к мужскому полу.

И с обеих сторон есть люди, совершающие ошибки.

Но еще есть харассмент (по-русски это переводится как домогательство, назойливое, неоднократное, нежеланное для другой стороны приставание, да еще с отягчающими обстоятельствами в виде зависимости жертвы, рабочей, ситуативной или социальной). Это осуждаемое, сложно доказуемое, неоднозначно воспринимаемое явление, до недавнего времени довольно редко наказуемое. Правда, в свете шагающей по миру компании #metoo наказание следует все чаще. Причем жертвами, как правило, становятся обе стороны. На пострадавшую обычно сваливается не меньше дерьма, чем на виновника. Впрочем, виновник тоже иногда не так страшен, как его малюют, да простит меня Святая Миту, и зачастую страдает из-за “одной гребенки”: греби всех, чтобы другим неповадно было.

Лично я сильно против такого радикализма.

Чтобы не говорить за других людей по поводу того, как они должны были или не должны были поступать в некоторых неоднозначных случаях, а также чтобы яснее обозначить свою позицию по этому вопросу, покажу на себе (предварительно сплюнув три раза через плечо, а то, говорят, плохая примета).

1. Если мужчина-начальник положит мне руку на коленку, зажмет в углу, шлепнет по попе, сделает непристойные намеки в первый раз и без каких-либо сигналов с моей стороны (давайте не исключать возможность таких сигналов при определенных обстоятельствах, а также тот факт, что делаются они иногда намеренно) — руку уберу, а то и дам по руке, из угла вывернусь, развернусь и уйду. Если придется — пошлю куда подальше. Проще говоря, любыми доступными средствами дам понять, что мне это не нравится, и что, как я надеюсь, он исполняет эти коленца в первый и последний раз.
2. Не премину поставить его в известность, что так тихо я тоже реагирую в первый и последний раз, а в следующий раз все будет уже громко, многолюдно и по инстанции (будь то администрация или полиция), согласно действующим на работе правилам, законам и запущенности случая*.

*Тут стоит оговориться, что инстанция, как и законы, во-первых, должны существовать, во-вторых, быть беспристрастными, в-третьих, должны работать на защиту одних и наказание других. Причем работать как часы. И, что самое главное, обидчик должен быть в курсе, что это работает.

3. Пристально буду наблюдать за его отношением с другими коллегами, и, возможно, даже разнесу “добрую весть” во избежание повтора с другими жертвами или для сбора информации.
4. Если посторонний мужчина где-нибудь, неважно, где и при каких обстоятельствах, пусть даже и в одной компании, вдруг решит, что, например, моя улыбка послужила для него сигналом положить руку на коленку, шлепнуть по заднице и вообще дает право исполнять всякие тактильные вербальные действия сексуального характера без моего на то согласия, по ошибке или по праву того, что он мужчина, то смотри пункт первый. А затем пункт второй.
5. Если мужчина мне очень нравится, и никаких этических и моральных препон нет (у каждого они свои), то я, может быть, спущу ему фривольность — все сильно зависит от контекста, настроения. Ну и от самого действия: если чувак штаны спустит при мне, предложив посмотреть или сразу к делу перейти, потому что я улыбнулась, то лично у меня ничего к нему не возникнет, и тут мы возвращаемся к пункту первому. Как говорится, попросить-то он может, но кто ж ему дасть.

Все сказанное не относится к рабочим отношениям. И хотя каждый решает сам, в какой момент мужчина-коллега или начальник становится просто понравившимся мужчиной, как с этим бороться, и надо ли с этим бороться, тот факт, что человек позволил себе воспользоваться заведомо выгодным положением, для меня уже неприятный звонок.

6. Адекватный мужчина, необдуманно дотронувшийся до понравившейся ему женщины, неверно считавший или придумавший себе какие-то сигналы, а) извинится, б) никогда не повторит попытки. Повторит — читай пункт второй. Конечно, их это не оправдывает — я, к примеру, вряд ли смогу хорошо относиться к мужику после инцидента. Но это и не делает их изгоями и преступниками.

Все то же самое должно работать и vice versa, то есть в том случае, если берега теряет женщина по отношению к мужчине.

Но главное во всех этих историях – контекст, нюансы. Простите за грубое сравнение, но даже убийцам сроки дают по совокупности обстоятельств, которые бывают облегчающими вину. Не каждый абьюзер – серийный. А если в глубине души он таковым является, но держит свои руки и сальные шуточки при себе, то и ладно, это его душа будет томиться во втором круге ада, истязаемая бурями в кромешной тьме.

А то какая-то Кабала святош в современной интерпретации в виде #metoo получается: каждого, кто соприкоснулся с темой, независимо от степени вины или участия, тех, кто пытается разобраться или недостаточно гневно и громко осуждает, а то еще, не приведи боже, поддерживает оступившихся — всех ату! “Я ненавижу бессудную тиранию”, – говорил Мольер в известной пьесе Булгакова. Me too.

Не надо никого “ату”. Должна быть возможность ошибаться и возможность требовать расплаты за ошибки. Чтобы расплата была соразмерна ошибке, а не общей тенденции и новым веяниям.

Речь, конечно, не идет о явных физических и психологических принуждениях к действиям сексуального характера, да еще в режиме нон-стоп. Это уже из разряда уголовщины, и относиться к этому следует соответственно, и лучше всего реагировать сразу, а не через тридцать лет (со скидкой на времена, обстоятельства и прочую побочку, которую часто называют в виде причины долгого молчания).

И в заключение. Нормальные “мужики” останутся нормальными — слава Святой Миту, их все же намного больше. Ненормальных можно и нужно щелкнуть по носу, или же наказать, если щелканье не помогает. Нормальные тетки и дядьки останутся при партнерах, друзьях, коллегах и карьерах, а ненормальные и в изображении святого, уставившегося на обнаженную грудь Девы Марии, найдут харассмент.

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>



Translate »