Published On: Fri, Jun 9th, 2017

Карина Кокрэлл: Очень еврейский вопрос. О лондонской премьере фильма Парфенова и Нурмамеда “Русские евреи”

carina cockrell_london

CARINA COCKRELL. Филолог, педагог, журналист, писатель.

В кинотеатре “Принц Чарльз”, неподалеку от которого в Лестер-сквере грустит под платанами небольшой памятник Чарли Чаплину, показывали фильм “Русские евреи” (1918-1948).

Стояла непривычная для майского Лондона жара.
Смеркалось…

Деньги на фильм были предоставлены благотворительным фондом “Генезис” (Genesis Philanthropy Group), который (цитирую с вебсайта): “Был создан в 2007 году для развития и укрепления еврейского самосознания у русскоязычных евреев во всем мире (…) Выступает инициатором различных проектов и оказывает финансовую поддержку организациям, содействующим сохранению еврейской культуры, наследия и системы взглядов в сообществах русскоязычных евреев”.

Первого фильма Парфенова-Нурмамеда из трилогии, которая описывает роль евреев в истории России, я еще не смотрела, и мои впечатления, мысли и субъективные ощущения касаются только второго фильма.

В предисловии Парфенов сделал особый упор на то, что фильм не был “заказан евреями”, а обратился он к теме русского еврейства потому, что его собственный давний творческий интерес удачно совпал с идеей фонда.

Несомненно. Будь это иначе, даже у тележурналиста мастерства Леонида Парфенова никак не получился бы двухчасовой документальный фильм, который смотришь на одном дыхании!

“Это русский фильм русского журналиста о русских евреях. Фильм о золотой поре взаимной любви двух титульных наций – титульных для крупных городов, конечно”, – объясняет Парфенов и сообщает, что после показа он готов ответить на любые вопросы уважаемой публики.

Что ж, похвальная отвага.

Это, кажется, вторая столь широковещательная попытка высказаться по “еврейскому вопросу” со времени выхода книги А. И. Солженицына “Двести лет вместе” в 2001-2002 годах, о которую сломано столько копий и ручек – одни отвергают её за антисемитизм (находят все основания), другие – за юдофилию (и тоже находят основания).

Еврейский вопрос, господа, это такая же запутанная и неблагодарная тема, как тема Фанни Каплан: и за то, что стреляла, и за то, что промахнулась, и даже за то, что (по последним данным) вообще не стреляла и стрелять не могла…

Кто же такие русские евреи?

Строго говоря, по-настоящему русскими евреями в фильме Парфенова являются двое: художник Исаак Левитан и “самый петербургский петербуржец”, поэт, юнкер, красавец и эстет Каннегиссер, друг Есенина и Цветаевой, застреливший Урицкого.

parfenov

Кадр из фильма “Русские евреи”/BBC

Поначалу показалось, что само название фильма – дословный перевод с английского (впрочем, мне сказали, что на иврите заголовок фильму дан немного точнее: “Евреи, родившиеся в Российской империи”).

Ведь с 1918-го по 1948 год евреи, отринувшие национальную культуру своего рождения, избирали для самореализации вовсе не русские культуру, эстетику и систему взглядов, как Левитан или Каннегиссер, а большевистские и советские.

Что, согласитесь, не одно и то же.

Вот например, как одно от другого отделял сам Каннегиссер в своей речи после ареста: «Я еврей. Я убил вампира-еврея (…) Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он — отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев.” В 1917-м поэт напишет:

“Тогда у блаженного входа
В предсмертном и радостном сне,
Я вспомню — Россия, Свобода,
Керенский на белом коне”.

А вот если бы в зале сидел хоть один сподвижник Урицкого или Троцкого, он крикнул бы Парфенову, что тот – недобитая контра, потому что ни евреев, ни русских больше нет, а есть советские интернационалисты у которых папа – Коминтерн, а мама – Мировая Революция, и в перманентно светлом будущем, которое они строят, эти же “родители” будут у всех.

В общем, мне показалось, что с названием и концепцией фильма “Русские евреи” создатели допустили сильное упрощение.

Но напрасно фильм Парфенова упрекали в поверхностности, легковесности, неуместной развлекательности, отсутствии анализа, идеи… Если задуматься, идеи там заложены сильные.

Но это мое понимание и прочтение, которого никому не навязываю.

Да, на первый взгляд, действительно может показаться, что перед нами, если хотите, комикс в динамике компьютерной игры “по мотивам”… известного двухтомника Солженицына “Двести лет вместе”.

Авторами этот труд прочитан очень внимательно, это чувствуется, и они, конечно, имеют право выбирать оттуда любые сюжеты, какие считали “репрезентативными” (слово Л. Парфенова).

Но и зритель имеет полное право оценивать результат и гадать о том, почему выбраны одни сюжеты, а не иные.

Да, на первый, поверхностный, взгляд, может показаться, что создателей фильма больше всего волновала одна- единственная задача: проинформировать об известных фактах так, чтобы зритель даже с ярко выраженными синдромами клипового мышления и дефицита внимания за два часа не заскучал.

И поэтому на скорости, в ритме “семь сорок”, клезмер и бодрых советских песен эпохи “жить лучше и веселей” перед зрителем проносятся элементы мультипликации, яркие коллажи, захватывающие сюжеты в актерской постановке и говорящие головы исторических деятелей и великих писателей, сексапильные меркадеры и тени больших ледорубов.

Задача выполнена блистательно.

А вот возникают гигантские портреты “местечкового златоуста” (цитата из фильма) Лейбы Давидовича Бронштейна – Троцкого. Возникают они на фоне русских полей и деревень, не подозревающих о том, что скоро войдет в обиход поговорка (цитируемая в фильме): “Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия – Троцкого”…

Это, правда, подается как некий курьез белогвардейской пропаганды.
Само собой разумеется, что телезритель поймет правильно…
И нам напоминают, что среди убийц царской семьи были разные национальности, включая русских.

Но все равно гигантский портрет Троцкого поражает воображение. А мне в этот момент успел вспомниться, по ассоциации, другой гигант, недавно ставший символом отличной выставки о столетии русской революции в Лондонской Академии Искусств. Это кустодиевский “Большевик” (написан в 1920). Могучий рабочий с безумным, невидящим, обращенным в себя взглядом фанатика, под тяжелыми сапогами которого копошатся крошечные, обреченные людишки. Потому что куда бы он ни шагнул, обязательно на эту мелочь наступит… И у этого символа Революции, современником которой был Кустодиев, не наблюдается (почему-то?) ни единой семитской черты…

Так что не будем забывать, что “гигантов” у этой революции было, как минимум, два, и трудно сказать, кто будет погигантистее…

Но – не отвлекаемся и не задерживаемся, нас ждет много интересного! Для удовольствия публики сам Парфенов то карабкается на крышу дома Шагала в Витебске, то влезает на бронепоезд Троцкого, то бешено мчится по Дворцовой на антикварном “велосипеде Каннегиссера”…

И сюжеты, как поначалу кажется, выбирались по принципу занимательности.

Как только за кадром звучит фраза, требующая какого-то осмысления… “Все, проехали, некогда!”, и действие несется дальше, как бронепоезд Троцкого на Урал…

Быстрая смена декораций не позволяет осознать жуткую суть “эффективного менеджера” – еще одного (русского еврея?), которого создатели фильма посчитали репрезентативным: Нафталия Френкеля, “видного деятеля ЧК-ОГПУ-НКВД” (как панегирически сегодня сообщает википедия) и “организатора экономической рентабельности” труда заключенных на строительстве “Беломорканала”, его управленческим “талантом” превращенного в гигантскую рабовладельческую машину, где гибли десятки сотен людей всех национальностей, и, конечно, евреев тоже…

Но об этих неудачниках рассказа нет.

Кстати, вспомнилось из Солженицына: на своем третьем суде 10 июля 1978 года уже отсидевший в лагерях два срока Александр Гинзбург на вопрос “национальность?” – ответил: “Зэк”. И это была тогда очень многочисленная “национальность”…

Успеваю быстренько подумать, что во время французской революции было все то же: зверства черни, расправы над классовыми врагами, реквизиции поместий, диктатура победившего класса, непреодолимое желание разжиться домом, а также условными женой, волом и ослом “ближнего”, выдвижение своих… Были и отличия – забрызганный кровью социальный лифт приводился в движение рычагом гильотины, а не маузером, и не было там евреев: все это делали свои, французы…

Жестокость к “ближнему”, над которым прежде угнетаемый вдруг получил абсолютную власть – это, увы, тоже общечеловеческое, наднациональное… Какие ассоциации возникнут у основной целевой аудитории фильма (заявлено, что это условный обыватель), остается только догадываться.

Несемся дальше, не задерживаемся, товарищи! А вот, смотрите: новая мультипликация, новая сценка, новый сюжет!… На ночной парижской улице – ретро-автомобиль и незнакомцы в стильных плащах и шляпах: похищение генерала Александра Кутепова (русскими еврейскими?) диверсантами из НКВД.

Леонид Парфенов сказал со сцены, что документальные фильмы не рассчитаны на то, чтобы зритель делал открытия. Он ошибся. Для себя я сделала несколько удивительных открытий.

Оказалось, что можно рассказать о культуре СССР 1918-1948 г.г., вообще не упомянув (может, я моргнула и пропустила?) ни о Мандельштаме, ни о Пастернаке, ни о Шварце, ни о Маршаке (хотя фото Корнея Чуковского, кажется, мелькнуло на одну наносекунду). Так и не смогла найти ответ, почему. Недостаточно русские? Недостаточно евреи? Не слишком были патриотичны? Не слишком крупны? Недостаточно увлекательны для клипового мышления? Неинтересны создателям фильма? Нет, я понимаю: темы огромны и хорошо разработаны, а формат телефильма ограничен, но не упомянуть вообще…?

Это же как говорить о постсоветской тележурналистике, вообще не упомянув действительно значительные заслуги Парфенова, подлинного теле-Пимена нашей эпохи!

И еще открытие. Оказалось, возможно рассказать о евреях во время Второй мировой войны, ни словом не обмолвившись о Холокосте, Катастрофе. Отойдем от депрессивных стереотипов: еврей в вечной роли Чужака и Жертвы? Да, тема огромна и вряд ли подходит для избранного способа подачи, но ни разу не упомянуть…?

Советская историография не то чтобы отрицала Холокост, но евреев из общего числа жертв нацизма не выделяла: шла война, все гибли, всех убивали одинаково, не так ли?

Но не будем о грустном. Рассказ ведь о том, что такое позитивный и счастливый еврей.

Поэтому подробно рассказано о Лиле Брик, гибельной русской еврейской музе Маяковского. И то понятно. Лиля гораздо эффектнее смотрится очень крупным планом в совершенно прозрачном одеянии, под которым – ни-че-го… Это всех сближает.

С Троцким еще лучше получилось: там, помимо метафоры бронепоезда, еще и жаркая Мексика, Койоакан: роковые брови Фриды Кало, ревнивец Диего Ривера, проломленный ледорубом череп и другие политико-сексуальные страсти перманентных революционеров среди мексиканских кактусов и обнаженной мускулатуры фресок Сикейроса!

Тем более, что организовал устранение русского еврея Бронштейна, организатора революции, тоже русский еврей из ОГПУ Наум Эйтингон. Возможно, он появится и в следующей серии фильма: ведь этот самый Эйтингон (впоследствии генерал-майор КГБ) завербовал Кембриджскую шпионскую пятерку.

Но не все приключения русских евреев так экзотичны. Кое-что происходило и в Одессе.

Очень вдохновенно рассказано об Утесове – одессите Лейзере Иосифовиче Вайсбейне, которого и представить евреем никто не мог! О двух великих Левитанах, один из которых, Юдка Беркович, усвоив в Москве совершенно русский выговор и избавившись от еврейского, стал Голосом Сталина, Голосом Родины, “сталью в бархате”: “От Советского Информбюро”… О лучших в мире музыкантах и шахматистах, мастерах фотографии и кино, на происхождение которых не обращали внимания, называя “деятелями советской кинематографии”, “советской исполнительской школой” и “советской шахматной школой”, коль скоро они оставались “преданными сынами своей социалистической Родины”, как писали в советских некрологах.

С этого момента становится логичнее и яснее посыл фильма: это прочувствованный рассказ о тех, кто отринул еврейское чужачество, оказался в Стране Советов своим, востребованным, принятым, обожаемым.

Все агнцы отделены от козлищ.

Сиамские близнецы хирургически неразделимы, ибо срослись сердцами!

Формула успеха: “Не чтобы окружающие не видели в нас чужих, а по существу ими не быть” (Г. Ландау).

Это, наверное, и есть лучшая гарантия безопасности? Каким бы ни был разгул государственного (и любого) антисемитизма, невозможно представить себе, что репрессии коснулись бы Левитана, Утесова или Блантера, автора самой русской из всех песен – “Катюши”.

Вывод из фильма я сделала такой. Если неправильный, то аргументированно поправьте. В понимании авторов фильма, состоявшийся еврей – это ассимилированный еврей – патриот. Прочь сомнения и невротические комплексы раздвоенного сознания! Фильм “Русские евреи” – это признательная песнь тем советским лицам еврейского происхождения, которые до конца реализовали себя исключительно в патриотическом культурном контексте, проявили себя политически благонадежными, лояльными, не сомневающимися в своей идентичности и принадлежности. “И почва и судьба” – неотделимы. Этим и поверялись евреи – герои фильма.

Правда, не знаю, как это соотносится с философией фонда “Генезис”, но это уже их проблемы.

И еще подумалось, совершенно некстати, что в 30-е-40-е годы евреям Европы, искренне считавшим себя немцами, австрийцами, французами, даже самая полная ассимиляция не помогла…

Апофеоз фильма. Песня Дунаевского из “Детей капитана Гранта” – и радостно подпевает абсолютно весь полный зал в кинотеатре “Принц Чарльз”!

И тогда на авансцену, под аплодисменты, выходит Леонид Парфенов, который готов за все и на все отвечать.

Естественно, главный ильфопетровский вопрос зала:

—Еврей ли вы?

—Нет, не еврей. Вообще.

—Леонид, а Вы не боитесь, что Ваш фильм в России будет принят какой-то частью зрителей…

—Не боюсь! Я все пытаюсь объяснить эмигрантам, что из всех времен, которые мы с вами застали в позднем СССР, нынешнее в национальном отношении – самое спокойное время. Всякий советский человек должен понимать, что просто невозможно это, чтобы тувинец был министром обороны, Нацбанком руководила башкирка, а татарин был главным обер-полицейским. В нашей съемочной группе я единственный русский – есть азербайджанец, белорус…

Поймите, нет больше даже общественного мнения бабушек у подъезда, которые бы это обсуждали и обсуждали. Относительно еврейского вопроса, с тех пор, как границы стали открыты и стало возможно жить на две страны, уезжать и возвращаться, еврейский вопрос, эта проблема в том виде, в каком она досталась нам, перестала существовать. Кто хочет – уезжает, кто хочет – остается. Кто-то ходит в синагогу и идентифицирует себя евреем – прекрасно! Кто-то не ходит и не считает себя евреем – для меня он просто русское городское население. Фильм, который я снял, не о евреях.

Он о русской культуре, о многообразии ее проявлений, о широте русской цивилизации, в которую когда-то приходил мальчик по имени Леня Вансбейн и становился Леонидом Утесовым. У меня такое же благодарное отношение к русским грузинам и русским немцам, о которых я сниму следующий фильм. А уж какая у меня благодарность к одному русскому мулату! Мне грустно, что больше никогда не будет экспедиторов одесского порта, которые так хотели выучить своих детей у Пинхуса Столярского. Вот этого больше не будет. Мы – последнее поколение, которое может об этом рассказать… Ленин писал: “Искусство пропагандиста-агитатора в том и состоит, чтобы доносить до народных масс истину, максимальными… какими-то там средствами”. Этим я, конечно, не руководствовался, но…

Тут в речи Парфенова зазвучала шагаловская струна невозвратности прошлого. А я подумала, что Лестер-сквер нечасто, наверное, слышал со сцены цитаты из Ленина…

Тогда встал седовласый зритель и взял микрофон (цитирую по памяти):

—Нет, Леонид, спасибо за интересный фильм. Я все хорошо понял. Что национальные отношения спокойны и гармоничны, и возвращения к тому прошлому быть не может. Я понимаю. Что еврейского вопроса нет опять. Что министр обороны тувинец…Это хорошо. Но, скажите, между нами, чем эта гармония опять-таки собирается закончиться, а…?

Вот он, очень еврейский вопрос!

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции

*В оригинале статьи, опубликованном 9 июня 2017 года, была допущена фактическая ошибка, а именно было написано: “В кинотеатре “Принц Чарльз”, неподалеку от которого в Лестер-сквере грустит под платанами небольшой памятник великому британскому еврею Чарли Чаплину, показывали фильм ‘Русские евреи'”. Несмотря на то, что Чарли Чаплин сыграл знаменитую роль еврейского парикмахера в фильме “Великий диктатор”, сам актер, сценарист и режиссер не был евреем. Редакция приносит извинения за допущенную ошибку. 

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>




Get all the insights delivered every Friday right to your inbox.

Stories. Expertise. The latest solutions.

Translate »