Как технологии меняют мир вокруг нас. Разговор с Леонидом Бугаевым

Leonid Bugaev Леонид Бугаев выступления TEDx мобильность

Леонид Бугаев, http://lbugaev.ru

 

Леонид Бугаев – автор книг о мобильных технологиях, ментор, бизнес-тренер и спикер, который прошёл путь от технического дизайнера в Студии Артемия Лебедева до генерального директора международного агентства. В первой части нашего большого разговора мы поговорили о том, каким будет мир без бумажных денег, и почему будущее – за Uber, а юристы и банкиры должны серьезно опасаться за свою работу.

Глава MasterCard в Великобритании и Ирландии Марк Барнетт заявил недавно на конференции Money2020 , что уже через 30 лет британцы забудут о том, что такое бумажные деньги, потому что есть смартфоны, мобильные, бесконтактные платежи. Он считает, что мир без бумажных денег – это «лучший» мир. Что вы об этом думаете?

К сожалению, я лично с Марком не знаком, но по своим агентским делам мы встречались с MasterCard Россия, и в Лондоне у меня как раз после такой встречи был очень интересный эксперимент. Они сказали, что на рынках с хорошо развитой финансовой инфраструктурой можно прожить с пластиковой картой в течение недели, не расплачиваясь наличными деньгами. Я попробовал так сделать в Лондоне в 2013 году и сдался примерно на третий день, когда ночью, кажется, вышел купить воды – тогда мне все-таки потребовались наличные. Но до этого провел более 48 часов исключительно с картой, – когда в метро покупал Oystercard, расплачивался в магазинах.

Тут важно понимать следующее: у денег есть стоимость, и цена монет велика. Два главных тренда, которые имел в виду Марк, – это демонетизация и дигитализация, которые в результате приведут к уходу физической формы денег. Она будет виртуальной. Например, деньги, которые лежат у меня на счету, – это не физические золотые, червонцы, фунты стерлингов, пиастры, евро. Это в первую очередь единицы и нолики на серверах банков, которые сохраняют информацию о том, кто, кому и как заплатил. Сейчас государство платит монетным дворам, и одна десятая стоимости монеты тратится только на ее изготовление – это элементарно дорого. Купюры, конечно, стоят гораздо дешевле, потому что у них бОльший номинал. Но фактически демонетизация – это меньше монеток, больше бумаг, а дигитализация – это «а зачем нам монеты, если мы можем их положить на счёт и получить СМС-ку о том, сколько у нас на нем осталось?».

Слушать

Происходит очень важный слом в мышлении у людей: если раньше обычный проводной телефон стоял себе на полочке в квартире и не вызывал никаких чувств, потому что принадлежал всей семье, представьте наших читателей, у которых вся переписка, фотографии, все личное хранится у них в телефоне. Сейчас у каждого из нас в кармане есть невероятное персональное устройство, и мы начинаем ему доверять. Эта персональность приводит к тому, что мы начинаем относиться к устройству с высокой степенью человечности. Деньги имеют ровно то же свойство – они мои, я их заработал и хочу сохранить. И это личное отношение к деньгам и телефону сходится в одной точке, и мы начинаем думать – «а почему бы действительно не хранить их там?».

Тут нужен сдвиг в восприятии – большинство людей должно прийти к тому, что деньги в телефоне – это дешевле, легче и проще. И это действительно так. Например, сегодня я решил порадовать жену и купить ей цветы в магазинчике возле дома, но, к сожалению, забыл свою пластиковую карту, поэтому был вынужден нести с собой монетки, которые мне дала на сдачу кассир. Обычно я собираю эти монетки в баночку, а потом раздариваю их нуждающимся людям, потому что понимаю, что для меня проще округлить сумму 99.99 до 100 и успокоиться. Меня удивляет сама необходимость носить тяжелые, затратные монеты, которые в кармане бренчат. Я вижу в этом неэффективность.

Если говорить об эффективности в контексте денег, нужно понимать, что раньше они выполняли очень важную функцию – уравнивали стоимость часа, моего, вашего, других людей, которые обладают какой-то ценностью и стоимостью, и мы в результате этого могли обмениваться. До этого у людей был бартер. Говорили: я тебе дам лисицу, которую на охоте подстрелил, а ты мне – два мешка соли. А им отвечали – нет, твоя лисица не такая классная, как мои мешки соли, и нужно было торговаться. Тогда появилась сама идея торговли. Деньги все это значительно упростили. Но у них есть и свои негативные стороны – они безымянные, их можно украсть, потратить, элементарно постирать в стиральной машине. Если купюры не содержат в себе пластиковую составляющую, их можно запросто утратить в результате пожара.

Выступление Леонида Бугаева на Стартап-Академии

http://lbugaev.ru

Электронные деньги от этого застрахованы. Единственная неприятная вещь, которая может с ними произойти, – обнуление всех банковских счетов. Здесь важным вопросом будет степень безопасности, то, как нужно хранить информацию о финансах. Многие футурологи, включая Голливуд, показывают нам сценарии развития событий, в которых террористы уничтожают не дома или людей, а финансовую систему. Например, в сериале «Мистер робот» группа хакеров выбирает своей целью злую Корпорацию и обнуляет все долги, которые ей задолжали конечные потребители. Это красивая история о современном Робин Гуде, который вышел из леса и сказал: все, я стер память у богачей, и теперь вы, бедняки, никому не должны. Но я сомневаюсь, что такое можно сделать в рамках всего общества. Может быть, в рамках одного банка это возможно, но в масштабах целой страны – вряд ли.

Еще один важный прорыв – то, что у денег появляется память. Цифровые деньги – это не просто монетка, которая лежит и ждет, когда ее возьмут. На примере биткоинов мы увидели, что цифровые монеты могут еще и хранить память о тех сделках и транзакциях, в которых они участвовали. Представьте по аналогии, что для передачи монеты мы должны оставить на ней отпечаток своего пальца, и он полностью сохранит этот момент передачи – например, такого-то числа я купил розы и заплатил за них такому-то продавцу.

А следующая за биткоин модель денег на основе блокчейна будет полностью хранить информацию о том, как этот конкретный блок денег путешествовал. В результате коррупции станет меньше, потому что будет гораздо проще отслеживать, куда уходят деньги налогоплательщиков. Эта технология резко повышает прозрачность финансовых потоков. Так что ей на уровне государства будут очень серьезно сопротивляться.

С одной стороны, есть модель максимальной прозрачности, с другой – максимальной анонимности. Анонимность – это тоже плохо с точки зрения государства. Тогда есть такой ползунок, который можно передвигать в финансах, когда вы говорите: «Никто по поводу этой сделки ничего знать не должен». Различные группы финансового мониторинга – это своего рода современная разведка, которая работает гораздо эффективнее, чем Ми-6, ЦРУ и ФСБ вместе взятые. Ведь любому серьезному формированию, будь то государственная, общественная организация или банковская структура, нужны деньги, а за деньгами тянется след.

Более того, я сейчас нарисую страшную картину для людей, у которых на визитке написано «адвокат», «юрист», «агент по сделкам с недвижимостью». Сейчас при продаже квартиры в классном районе мы закладываем деньги на расчётный счет и обязательно заверяем сделку у нотариуса. Мы платим ему какой-то процент, и он неплохо на этом зарабатывает. А в блокчейне можно запрограммировать автоматические распоряжение: эти деньги уходят на такой-то счет при выполнении определенных показателей.

Например, если я умру или через 10 дней не напишу на такой-то e-mail, деньги должны автоматически уйти моей жене и детям и распределиться в соотношении 50:50. Иными словами, вам больше не придется обращаться к людям, которые сейчас являются распорядителями денег. Функция распорядителя денег – заставлять их двигаться. В современном мире это банкиры, юристы и другие посредники. Посредническая функция в финансах будет вымываться очень серьезно.

То есть они просто могут лишиться работы?

Абсолютно точно. Потому что это действительно очень дорого. Любая транзакционная сделка, которая в наши дни происходит на уровне корпорации, – это по 10-15 юристов с каждой стороны, миллионы долларов. Сейчас можно только позавидовать ребятам, которые работают в лондонском деловом квартале Canary Warf. Но для меня это место, которое находится под большим прицелом программистов. Уже заложена нейтронная бомба, которая в какой-то момент серьезно повлияет на зарплаты людей, пока даже не задумывающихся об этом. Я говорю о большой опасности на горизонте в 20-30 лет, и коснется она неэффективных и очень дорогих людей. Дорогих – потому что сейчас они ценятся и могут брать за услуги добавленную стоимость просто в силу своей незаменимости. Но трендом становится демократизация – прорыв и прогресс, которые делают технологии доступными каждому из нас.

Например, раньше я не мог владеть компьютерной мощностью, которая позволяла бы делать финансовые прогнозы и играть на бирже на уровне больших финансовых структур.

А теперь мой младший брат сидит вместе с друзьями в маленьком гаражном стартапе и пилит робота, который собирается взломать этот рынок. Я у них спрашиваю, где они берут вычислительные мощности. На Amazon покупаем в Штатах, – говорит. А границы? – удивляюсь я. Да это вообще ерунда, совершенно не важно, – отвечает он.

Они с утра берут данные с азиатских бирж, потом перескакивают на Европу, а доигрывают уже в Нью-Йорке. Вот вам и весь мир, глобализация.

Когда-то далеко не каждый мог купить себе компьютер, потому что они стоили по 15-20 тыс. долларов. Потом появились персональные компьютеры, и все изменилось. Сейчас функцию персональных компьютеров выполняет смартфон. И хотя IPhone последней модели пока продается по достаточно недемократичной цене, его уже серьезно догоняют и поджимают устройства Android.

Uber и подобные ему сервисы – это как раз те самые технологические разрушители, которые своей функцией выбирают снижение цены. Если раньше адвокаты были очень дороги (даже страшно представить, сколько они получали в фунтах, если сейчас на рубли перевести), то сейчас вы можете спокойно обратиться в стартап. Этот стартап имеет доступ к базе знаний и лишает работы человека, у которого эти знания хранятся в голове. Облачные технологии позволяют получить доступ к законам, выписке. Конечно, без человека тут все равно не обойтись, но его роль – гораздо скромнее. Нет необходимости покупать его недели или месяцы работы. Технологии упрощают ситуацию. Все сервисы, которые резко сбивают цену, базируются на упрощении.

Были музыкальные магазины, куда мы ходили искать винил, потому что он мне был в какой-то момент недоступен, стоил дорого. Помню, как попал в Virgin Megastore, классное было место, но я понимал, что у меня нет денег, чтобы купить все пластинки, о которых мечтаю. А потом оказалось, что Ричард Брэнсон правильно и вовремя продал этот бизнес, потому что ему, видимо, его предпринимательское чутье подсказало закат физических носителей.

В связке с дигитализацией, оцифровкой работает и другой тренд – виртуализация. Возьмем компакт-диски. Для нас это уже раритет, винтаж. Мой четырехлетний ребенок смотрит на компакт-диск как на необычный носитель, вычурную технологию. Она прошла перед моими глазами и полностью растворилась в телефоне. Точно также растворяются технологии, которыми мы сейчас пользуемся и не понимаем, что огромная часть нашего физического мира еще может быть оцифрованной.

http://lbugaev.ru

Сервис такси полностью переживает переоценку ценностей с точки зрения формирования стоимости, потому что появляется IT-составляющая. Она говорит следующее: не надо тебе, дорогой водитель, ехать два часа в другой конец мегаполиса, чтобы словить потенциального клиента и отвезти его в аэропорт, лучше сделай короткую поездку от одной до другой точки. Заработаешь ты, конечно, меньше, но зато таких поездок у тебя будет пять, и твоя эффективность резко повысится.

Или же: не надо тебе, дорогой посетитель Лондона, отдавать, например, 350 фунтов стерлингов за сутки проживания, а отправляйся на Airbnb, где у кого-нибудь найдется пустующая в июле-августе комната или квартира. Они вам эту неэффективную, простаивающую жилплощадь сдадут, а сами будут отдыхать в Испании. И не за 300 фунтов сдадут, а за 100, а если вы хороший, и с вами можно разговаривать на интересные темы, то и за все 80.

Главный аргумент против Uber и Airbnb – отсутствие профессионализма и риски (например, мошенничество). Что вы думаете по этому поводу?

А теперь поставьте себя на место простого потребителя, которому предлагают проехать из аэропорта до центра или обратно за двойную, а то и за тройную цену. Я не могу оперировать ценами Лондона, но я помню время, когда в Шереметьево мне заламывали до 3000 рублей. Это, образно говоря, 100 долларов. Я возмущался – это же половина авиабилета, за который я заплатил! А они мне: хорошо, но попробуй в два часа ночи доехать до аэропорта, когда автобусы не ходят, маршруток нет. Сейчас я совершенно спокойно решаю эту проблему с помощью таких сервисов, как Uber. Экономическая составляющая налицо – заплатить эти 3000, которые просят, или 600 рублей. И понятно, куда в массе своей пойдут эти деньги. Да, люди могут иногда ругаться на качество и думать, что вышколенный водитель в чёрном кэбе был бы лучше. Но они абсолютно точно не будут готовы платить за его услуги старую цену.

Вспомните сообщества профессиональных мастеров, которые могли договариваться о повышении цен, потому что у них была внутренняя монополия. В свое время в Лондоне целые скотобойни, кожевники, раскройщики одежды и другие мастеровые сбивались в профессиональные кучки, жили вместе на одних улицах. И горожане чётко знали: если мне нужна хорошая сумка из кожи, я пойду на такую-то улицу и, скорее всего, найду её у кожевников, которые в свою очередь покупают кожу у соседей, забивающих скот. В XIX веке наступила эпоха индустриализации, которая позволила резко удешевить все процессы производства. В Москве появились холодные сапожники. Они приходили из Тверской губернии пешком и просто стояли на улицах. Но чинили гораздо дешевле и хорошо, хоть и с потерей качества, потому что клиенту приходилось ждать с поднятой ногой. Да, это было не слишком комфортно, но холодные сапожники оказывали услуги в два раза дешевле, чем остальные.

Экономика такова, что нас рассудит только цена. Суть всех «Uber-сервисов» в том, что они на порядок снижают стоимость услуг.

Поэтому весь вопрос только в том, как можно максимально сохранить качество, чтобы не заставлять клиента «стоять с поднятой ногой». Но поверьте мне, что сейчас происходят такие глубинные и коренные изменения в логистике, дистрибуции и ценообразовании, что через пару лет мы будем смеяться, вспоминая о том, как все когда-то неэффективно происходило.

Лондон считается первым в сфере финансовых технологий, и многие говорят, что финансовые стартапы угрожают традиционным банкам. Насколько эта угроза реальна, и какие могут быть последствия?

Это приведет к закрытию уличных отделений банков, в которых нужно сидеть и ждать общения с их представителями. Я хочу самостоятельно распоряжаться своими деньгами. И не важно, с каким банком я имею дело.

Например, я много времени провожу в Тайланде, на своем любимом острове Панган. Он в три-четыре раза меньше по населению, чем соседний Самуи, поэтому сотрудники банка там работают совсем медленно. Мне рассказывали, что та сумма, которую я прихожу обменивать, – это их месячная заработная плата. И они не торопятся, поэтому в очереди я обычно провожу от 20 до 40 минут. Да, у них есть система номерков, которые они мне торжественно вручают как важному клиенту, есть кондиционер, газеты, которые помогают не скучать, но мне все равно приходится доставать свой физический паспорт, физические деньги и обменивать их на физические тайские баты. Внимание, вопрос: зачем мне все это делать, если за углом стоит банкомат, который выполняет ту же самую функцию за 45 секунд? Я засекал. И снова мы приходим к вымыванию человеческого фактора, которое начнется со сложных и затратных операций у кассы.

Леонид Бугаев, Nordic Agency AB

http://lbugaev.ru

Операции у кассы – это то, что сейчас происходит с отпуском товара. Например, у вас есть любимый магазин, у которого вы вечером останавливаетесь купить минеральной воды или еще чего-нибудь по мелочи, и там стоит такой прекрасный индус, с которым вы любите поговорить. У нас это грузины, которые продают отличные мандарины. Функция выдачи товара в настоящий момент не автоматизирована по той причине, что всё пока дешевле держать на уровне мелкого бизнеса.

Компании же уровня Метро, Ашан, Asda – все ключевые, крупные ритейлеры – в первую очередь вкладывают деньги в укрупнение формата гипермаркета и сокращение людей, которые обрабатывают товары на кассах. И здесь все снова сводится к финансам – важно сделать так, чтобы не приходили люди с монетками и не требовали общения с другими людьми. Я это осознал в прошлом году, когда вдруг оказалось, что Макдональдс очень резко отступает от идеи сотрудника, говорящего нам «свободная касса». Вместо этого они приходят к следующему: «У нас есть свободный терминал, пожалуйста, подходите и делайте заказ там». И компания также неожиданно – по крайней мере, в Москве – обновила кассовые зоны, и теперь вы можете в терминале с помощью тач-интерфейса выбрать себе Биг-Мак, Coca-Cola, кофе, горячий пирожок, тут же все это картой оплатить, и единственный непосредственный физический контакт – это человек, который выдаст вам товар.

Но это только ускорение бизнес-процессов.

Следующий шаг, который очевидно будет сделан, – это вы достаете телефон из кармана, прикладываете его вместо карты и все. И больше кошелек носить не надо. Телефон – это черная дыра, которая способна втянуть в себя функции всех устройств, которые вы сейчас носите в сумочке, карманах, включая ключи от квартиры.

Знаю 15 стартапов, которые уже работают над тем, чтобы можно было открывать и закрывать двери только с помощью мобильного устройства. Тогда вы сможете открыть дверь вашей маме или другу, если они внезапно приехали, даже когда вы сидите на работе – скажем, в классном офисе на Canary Warf. Раньше приходилось отпрашиваться или оставлять ключи соседям, а при таком «мобильном замке» я могу просто отправить одноразовый код или код на неделю, которые позволят открывать и закрывать эту дверь. Только представьте, как изменится сам принцип работы с замками, и как это отразится на отношении к недвижимости.

Сразу под вопросом оказываются охранники. Конечно, функция охраны и быстрого реагирования необходима, потому что речь идет о защите имущества, собственности. Но дальше возникает закономерный вопрос – а зачем владеть?

Это следующий интересный момент, который приведет нас к большим сдвигам в экономике. Допустим, я владею четырехколесной консервной банкой и плачу невероятные деньги за ее обслуживание, налоги, почасовую стоимость парковки, платные дороги. Сейчас в Москве ввели платные парковки, и это здорово изменило всю экономику. Раньше мне было проще поехать на машине, бросить ее в каком-нибудь дворике после 30 минут катания по центру, поработать и через 10 часов поехать обратно, толкаясь в пробке. Теперь цена вопроса уже не та, и количество автомобилей значительно сократилось. Если посчитать экономику процесса, стало проще и дешевле сесть на метро. И «дешевле» – здесь ключевое слово, потому что мы говорим о финансах. На этой почве резко взлетают проекты по кар-шерингу (почасовой аренде автомобилей, прим. Business Courier). Эта идея зародилась в Сан-Франциско только шесть лет назад, и теперь люди в Берлине говорят – нам быстрее и проще дойти до ближайшего кар-шерингового сервиса и перестать беспокоиться о том, угонят ли у нас автомобиль, надо ли переобувать шины, заливать туда бензин. Вы просто об этом не думаете. Об этом сейчас думают крупные производители автомобилей. Конечно, в первую очередь приходит на ум переход от бензина к электричеству – то, чем занимается компания Тесла. Но Тесла – это большая мина в том смысле, что на самом деле это не автомобиль, а программное обеспечение, которое может обновляться, сигнализировать о том, как себя чувствует железо, и управлять им самостоятельно и удаленно.

Выступление Леонида Бугаева на TEDx

Выступление Леонида Бугаева на TEDx

А теперь подумайте вот над чем. У вас есть сущность, вы – человек. Но в глазах MasterCard или Visa вы – важная экономическая единица. Понятно, что 1000000 человек в Лондоне и 1000000 человек в Бангкоке сильно отличаются по платежеспособности (Москва где-то между этими городами находится), но это, тем не менее, так. И в тот момент, когда у вас появляется такая удивительная машина, она одновременно оказывается под прицелом экономистов как устройство, которое тоже может платить, причем автоматически, самостоятельно, не вовлекая в это вас. Она говорит: «О, а давай повернем сюда, здесь за углом распродажи, вон там есть Walmart, надо туда заехать, там классно», а вы только говорите: «Да, хорошо». То есть автомобиль становится еще одним звеном в экономической цепочке. И это абсолютно точно меняет всю цифровую составляющую человеческих отношений.

Ведь раньше маршрут потребителя строился очень просто. Хочешь развлекаться – вот театры, ночные клубы, кино, книги, пластинки, компакт-диски. Хочешь тишины и покоя – вот парки, где можно посидеть на травке с друзьями, рестораны, какие-то еще инфраструктурные элементы. А автомобиль в связке с Интернетом резко увеличивает вашу географию, плечо вашего путешествия.

Вы можете сопоставлять возможности и услуги не только в рамках одного города, но и поехать в другой, если машина, например, сказала: «Слушай, с учетом времени и затрат тот подарок, который ты хочешь подарить жене, можно купить в соседнем городе, и это будет стоить в разы дешевле». Вот здесь, в этом соотношении времени и денег, и спрятана магия максимальной эффективности. Если раньше мы не учитывали контекст времени, то сейчас он приобретает гораздо большее значение.

Для жителя современного города часто цена не так важна, как срок доставки товара. Предположим, у моего ребенка с утра заболело горло, и он требует молоко с мёдом. Если я могу заказать доставку этого молока на Amazon или еще где-нибудь, и оно уже через две минуты будет у меня дома, я, конечно, этой возможностью воспользуюсь. Но все зависит от цены. Если я могу дойти до ближайшего магазина за пять минут пешком и купить это молоко по приемлемой цене, я это сделаю.

Я ставлю на логистику как на индустрию, которая будет очень серьезно меняться. В первую очередь – логистика товаров, услуг и людей. И во вторую – все вещи, связанные с предоставлением материальных товаров и услуг, потому что они будут оцифровываться и уходить в digital, mobile буквально у нас на глазах. Деньги как раз туда уйдут первыми.

А если говорить о негативных последствиях такого технологического прогресса, то, наверное, вопрос кибербезопасности будет одним из главных?

Да, потому что вас могут разуть и раздеть, пока вы будете стоять и смотреть с поднятой ногой, ожидая починки сапог. Недобросовестный водитель Uber уедет, сняв все деньги с вашей карты, потому что вы элементарно доверили ему свой пин-код, например, от MasterCard. Таких страшилок можно привести сколько угодно. Например, взломана система интернет-магазина, в котором вы делали покупки, и у вас начали регулярно пропадать со счета деньги. Но в этом случае вам просто нужно заблокировать этот счет и прекратить это дело. Бывает еще, что забывают о логине и пароле в Wi-Fi, и какой-нибудь человек может благодаря этой лазейке воспользоваться вашим Интернетом.

Когда мы говорим о компьютерной грамотности и безопасности, главной помехой здесь становится даже не возраст пользователя, а банальная человеческая инертность.

У наших детей, вырастающих с Интернетом, гораздо меньше шансов быть неграмотными в этом плане, чем у старшего поколения. Это вопрос желания и нежелания человека менять свою жизнь. Но в массе своей люди перемен не любят. Конечно, хорошо, когда благодаря IT-решениям, которые внедряются в традиционную логистику, такси приезжает за три минуты, а не за сорок. Но негатива много, он страшит. Мы боимся этого мира, в котором роботы забирают работу у людей. А ведь есть еще люди, у которых просто не открываются дверки в метро, потому что они не понимают, как работает эта странная штука, которую нужно приложить к магнитику. Один раз в Москве я наблюдал маму с дочкой, которые были в панике, потому что впервые столкнулись с эскалатором и не понимали, как с этим устройством себя вести. Выглядело это немного страшно.

Интернет на любую неэффективную дверь навешивает экономическую целесообразность и позволяет нам сказать: «Старый кэб оказался неэффективным, долой его, лучше позову Uber». Конечно, у Uber есть негативные стороны, но зато он дешевый. Если есть авиакомпания, которая хитрым образом удешевляет процесс доставки моего тела до теплого моря в два раза, я выберу ее. Да, меня в полете не будут кормить. Но так появляются лоукостеры. У них есть очень мощные IT-системы, которые позволяют им планировать степень загрузки самолета, не набивать людей, как селедок в бочке, и возить их чаще и дешевле.

А что будет с работой? Денежной оценкой труда человека?

У меня как раз на полке стоит книга «Новый цифровой мир» от ребят, которые работали в Google. Они говорят, что масштабной проблемой стало появление нового класса людей, работу которых с большей эффективностью смогут выполнять механические и цифровые решения. Непонятно, как их всех трудоустроить. Китай уже столкнулся с тем, что у них за счет повышения технологической составляющей резко начинаются освобождаться рабочие руки. В этой ситуации государству необходимо дать людям работу, чтобы они не задавались вопросом вроде «почему же я не Пикассо, который мог писать картины, чем мне себя занять». И они решают эту проблему необычным способом. Вы можете столкнуться с этим в китайских ресторанах.

Существуют отдельные функции, которые распределяются между несколькими официантами: один официант следит за тем, чтобы у вас всегда были чистые вилки, второй – чтобы напитки были на столе, третий – чтобы у вас перемена блюд происходила вовремя, и тарелки были полные, четвертый – чтобы перед вами не было грязных тарелок и так далее.

Вы, допустим, вдвоем сидите и ужинаете, а вокруг вас целая команда кружится, как какие-нибудь кукурузники в чистом поле. Очень странное зрелище. И дело не в том, что они такие гостеприимные, а потому что так сейчас поменяли систему трудоустройства в Китае.

А дальше будет возникать еще больше вопросов. Например, в Старом свете ясно прослеживается тренд нехватки рабочих мест. Вопрос трудоустройства больших групп людей может очень серьезно трансформировать все мировые государства. Помню, один человек приезжал к нам, кажется, из Нью-Йорка, с лекцией о системах самообеспечения и регулирования, и говорил следующее: горизонталь власти будет снижаться, государство, которое раньше было на пяти-восьми этажах, будет опускаться до саморегулирования на уровне района. Мы сами будем продумывать, как более эффективно обращаться с деньгами, – собирать налоги, прокладывать и обслуживать дороги, строить школы и платить нашим учителям. Здесь, конечно, возможны потрясения.

В какой степени дигитализация уже стала реальностью? Какие страны лидируют в этом отношении?

Для меня важнее не страна, а конкретный человек. Вот сколько у вас телефонов?

К сожалению, один.

А у меня их четыре. С одной стороны, степень проникновения мобильной связи в России – 1.8, но спросите мобильных операторов, и они вам скажут, что у них фактически каждый клиент с двумя трубками ходит. Получается, что каждый младенец и старик в какой-то конкретной агрегации уже пользуются мобильной связью, и можно сказать, что Интернет там уже победил.

Леонид Бугаев в Швеции

http://lbugaev.ru

У меня есть друг, который пять лет назад уехал на постоянное место жительство на Бали, и для меня он – образец того, как можно жить в полной гармонии с природой. Он открыл там кофейню, к нему приходят даже американские звезды, когда там отдыхают, кофе пьют, разговоры ведут. Абсолютно размеренная, спокойная деревенская жизнь. С другой стороны, он сидит в Facebook, а его жена – журналист, периодически ездит по Азии и пишет репортажи для московских журналов. Есть ли здесь цифровая составляющая? Конечно, сколько угодно, ведь они пользуются смартфонами, ноутбуками.

Уйти от всего этого? Возникает вопрос, зачем.

Для меня существующая человеческая инертность зашифрована в одной очень неприятной фразе – «где родился, там и пригодился».

Я, например, в Москву 20 лет назад приехал из Украины и понимаю, что та степень мобильности, легкости, с которой мы начинаем менять государства, нашу географию проживания, профессию, возможности, будет только ускоряться. Закончилась та модель мира, в которой мой папа проработал на одной должности главного режиссера театра 40 лет. Сейчас постоянно внедряются новые профессиональные компетенции, которые снижают степень наших навыков до нуля. Кому, например, нужен человек, который не знает английского языка или не может пользоваться компьютером в ежедневной работе? Востребованность этого человека гораздо меньше.

Я говорю: учите английский и в результате получите международный охват, потому что это конкуренция не на 144 млн. населения России, а на весь мир.

А проблема некоторых стартапов в том, что они хотят завоевать локальный рынок и стать местным Uber. Например, ребята работают в Алматы и приносят идею стартапа, появившегося в Сан-Франциско еще в 2005 году, и которую в 2008-ом подхватили в Москве. Но ведь это технологические возможности прошлого поколения. Все очень быстро меняется.

Возьмем вашу профессию – профессию журналиста. Сколько у вас цифровых устройств, которые резко удешевляют процесс коммуникации? Раньше пришлось бы купить билет на самолет, приехать в Москву, добиться аудиенции, пообщаться, записать все это на бумаге, уехать обратно, написать на печатной машинке статью, отдать ее в набор, и через месяц, возможно, увидеть ее в пахнущем типографской краской развороте журнала. А сейчас мы с вами пользуемся технологией Skype и бесплатно, не беря в расчет стоимость электричества и Интернета, потому что это небольшие траты, связываемся на расстоянии по телевидению высокой четкости. Да, у нас есть проблемы с качеством этого канала, но он у нас, тем не менее, есть. И мы с вами можем моментально обмениваться мыслями, идеями, и границы нам никак в этом помешать не могут.

Я на прошлой неделе с огромным удовольствием посмотрел документальный фильм о судьбе книги Василия Гроссмана. Государство в лице Хрущёва и Суслова сказало ему: дорогой Василий, мы у тебя книгу изымаем, кладем ее в архив, и ты не можешь даже упоминать о том, что у тебя была такая книга, не говоря уже о том, чтобы ее публиковать. И «Жизнь и судьба» увидела свет в СССР только 30 лет спустя, потому что случайно нашлась копия рукописи, и кто-то осмелился ее вывезти за границу.

А теперь представьте, что кто-то решит у меня сейчас отобрать гугловский документ, который у меня на экране висит, – мою следующую книгу. Я скажу: нет, государство, ничего у тебя не выйдет. Конечно, существует стремление четко контролировать информационный поток. В этом хорошо преуспевают Северная Корея, Китай и, нужно сказать, Россия тоже. Очень показательно то, что происходит с сервисом Яндекс.Новости, в том плане, что можно на уровне государства запретить какую-то часть Интернета.

Мне как технологически подкованному человеку ясно, что эта проблема решается очень просто: устанавливаете штуку под названием прокси, активируете ее и пользуйтесь Facebook хоть в Китае, хоть во Вьетнаме. Но грустный момент заключается в том, что 80 % пользователей просто не могут по-английски прочитать инструкцию, как это сделать. И двери перед ними взяли и закрылись.

Они сидят в замечательном вьетнамском квартале Муйне, катаются на серфе, хотят делиться фотографиями, а Facebook для них закрыт.

Мы в Business Courier как-то писали о том, что британский сервис BBC iPlayer нелегально, в том числе с помощью VPN (прокси), смотрят 65 миллионов человек, 38, 5 из которых предположительно живут в Китае. То есть прокси они все-таки пользуются. Значит, и цензура им не помеха…

Это вечная битва между технологиями безопасности и технологиями взлома – щитом и мечом. На этом строится эволюция, развитие любой технологии. Там, где появляется лазейка, всегда возникает стремление эту лазейку, брешь в безопасности прикрыть. Вы рассказываете об этом как о классном кейсе, который поддерживает демократию, и я понимаю, что ребята, сидящие в Китае, оценят iPlayer. Но я также представляю, как переживают их государственные товарищи, которые не могут все это элементарно позакрывать.

У каждого человека есть свои задачи и интересы, и они иногда вступают в конфликт. А там, где есть конфликт интересов, начинаются войны. Это могут быть информационные войны, кибервойны. Представьте, как ценится в наше время специалист, который может получить доступ к вашей почте, потому что куча всяких интересных событий происходит на уровне «ой, человек поставил слабый пароль». А потом мы узнаем подробности из жизни звезд. Выходит, если не хочешь, чтобы твои откровенные снимки попали в Интернет, не заливай их в облако и не оставляй на своем iPhone. Это как раз к вопросу о кибербезопасности.

Я для себя принял очень простую модель: я буду получать все негативные шишки из-за того, что пользуюсь этими технологиями, но моя главная функция – тестировать их и зарабатывать на этом. Я принадлежу к редкой категории людей, которые знают и понимают, как это работает, с чем это едят, чем оно может быть полезно и опасно. Я сделал это своей профессией. А ведь если обернуться назад, когда-то это было просто хобби, связанное с компьютерами. В какой-то момент я даже не мог позволить себе домашний персональный компьютер. А теперь у меня их какое-то сумасшедшее количество. Мой младший брат приходит и говорит: «Ты решил себе в кабинете устроить компьютерный магазин подержанных устройств?». Да нет, говорю, я просто дублирую их и покупаю все самое новое, чтобы расковырять, понять, как это работает и ускоряет жизнь людей.

Леонид Бугаев
Основатель цифрового агентства Nordic Agency AB (Москва — Стокгольм). Инвестор, бизнес-ментор, марафонец. Автор двух книг: «Мобильный маркетинг» и «Мобильный нетворкинг». Увлекается концепцией мобильности и максимальной эффективности. Куратор курса «Дизайн мобильных приложений» в Британской высшей школе дизайна, автор курсов по нетворкингу в Школе новых медиа и бизнес-школе RMA.

 

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Business Consulting



Translate »