Published On: Fri, Aug 24th, 2018

Глобус у нас один или Об исламе без эмоций

English version

Карина Кокрелл-Фере. Колумнист The Business Courier

Карина Кокрелл-Фере. Колумнист The Business Courier

Страсти накалены.

На одном полюсе: крики что ислам – мирная и непонятая религия, которую подвергают беспричинной демонизации, обвинения в исламофобии и расизме, до угроз расправы с теми, кто “демонизирует ислам”, а также предостережения, что исламофобия доведет Европу до фашизма, не говоря уже об отмене всех завоеваний демократии – идей свободы, равенства и братства.

На другом полюсе: ужас от горячечных видений “мечети Парижской Богоматери” и нарастающая паранойя, по сравнению с которой детским лепетом покажется антиутопия Мишеля Уэльбека “Покорность” о наступлении эпохи исламской Европы. Я уже не говорю о “предложениях”, бьющих из русскоязычного сегмента интернета, призывающих к поголовным депортациям “в телячьих вагонах” куда-то страшно далеко – возможно, на другой глобус.

И между этими полюсами – люди, которые нервно стараются избегать этой темы вообще, как не принято говорить о сексе или религии за британским обедом. Это тоже одна из реакций на страх, как и переводится с греческого “фобия”.

Страх неизвестного и непредсказуемого, потенциально несущего гибель –
эмоция иррациональная, но древняя, мощная и тесно связанная с естественным для каждого живого существа инстинктом самосохранения. Отменить ее невозможно.

Таким образом, нарастающая “исламофобия” – это как раз то, чего с таким упорством и успехом добиваются устроители терактов.

Какое-то время, пока ситуация спокойна, явление получается не замечать. Но каждый новый теракт опять вызывает бурю эмоций, свечек, слез и чувства бессилия; гнева, неубедительных заклинаний «нас не запугать»; призывов отделять «плохих» мусульман от «хороших»; «успокоительных» замечаний, что на дорогах и в больницах от болезней гибнет гораздо больше людей, чем в терактах, так что «давайте бороться против дорог и больниц» и т.д. и т.п., и все идет по тому же замкнутому кругу…

На аргумент по поводу автокатастроф и больниц ответ очевиден: гибель людей на дорогах и от болезней не является актом продуманной и спланированной агрессии, по сути, актом войны, вполне даже объявленной. Гибель людей от несчастных случаев не направлена на политическое и идеологическое изменение их жизненного уклада и в целом их страны.

Под влиянием этих реальных и ирреальных страхов и, как полагают, неспособности правительств им противостоять все большую силу и поддержку в Европе получают правые партии.

В свою очередь левые партии, стоящие за все хорошее против всего плохого, реагируют на это все более агрессивно, объявляя любую попытку обсуждения этой темы исламофобией и расизмом, а это только вытесняет проблему из общественного дискурса, загоняя мысли и страх в головы граждан. Но эти мысли не идут у них из головы: а вот как запретить мысли еще не додумались.

В итоге получается: люди молчат-молчат и вдруг, как гром среди ясного неба, голосуют за Брекзит, Трампа, усиливают поддержку немецких, итальянских и австрийских правых партий, UKIP.

А ведь, как давно замечено, проблему нельзя решить, находясь на том же уровне, на котором она возникла. Это можно сделать, только поднявшись на уровень выше.

Это в равной степени относится и к эмоциональному уровню.

Так давайте попробуем перейти на другой эмоциональный уровень.

В массовом европейском отношении к исламу в первую очередь отсутствует 1) реальная фактическая информация о том, что это вообще такое – современный европейский ислам, и чем он отличается от радикального 2) логический, спокойный и научный подход к этой теме.

Именно это и обещала июльская лекция профессора востоковедения, израильского арабиста Дины Лиснянской в Лондоне.

Дина, родившаяся в Уфе, репатриировалась в Израиль с родителями в восьмилетнем возрасте. Она владеет восемью языками, пятью – в совершенстве, включая русский, иврит, английский и арабский. Она профессор Университета Бар-Илан, автор книги “Crescents and Croissants: Preaching Islam in Europe” – «Полумесяцы и круассаны: проповедь ислама в Европе”. Ее приглашают читать лекции в Оксфордском университете и консультировать силы безопасности в разных странах Европы по вопросам террора и радикального ислама.

Погода прекрасная, весь многорасовый, многонациональный Лондон весело устремился в этот жаркий день к Темзе. Снуют прогулочные катера, слышится смех, гудят переполненные пабы и рестораны у реки. Все располагает к оптимизму.

Расскажу о самых главных моментах лекции.

С чего все это началось

Дина рассказывает, что радикальный ислам или исламизм начался в 20-е годы XX века, но особенно активизировался в 50-х-60-х. Конец колониальной эпохи освободил ранее сдерживаемые силы. Падение под ударами Запада последней исламской империи – Османской и ее секуляризация, начатая Кемалем Ататюрком, были восприняты многими как конец мирового влияния ислама вообще.

Более того, Запад явно начал доминировать в технологическом и цивилизационном планах, и под его влияние и образ жизни, вольно или невольно, попали очень многие страны, в том числе и традиционно исламские, такие как Иран и даже Афганистан. Вспомните немыслимые сегодня фотографии 60-х-70-х годов: студентки Тегеранского или Кабульского университета с европейскими прическами и в мини-юбках.

И появились идеологи, разъяснившие, что в этой вестернизации и есть корень зла и причины отставания.

Потому что путь вперед к процветанию и всеобщему счастью – это путь назад, в “золотой” 7-11 век, когда ислам был мощной, доминирующей силой, включая 700-летнее владычество над Испанией. Вернуться к основам, “скрепам”, шариату как фундаменту веры: отсюда – фундаментализм.

Основная концепция исламистского мироздания предельно проста: мир делится на мир ислама (мир мира) и мир войны (джихада).

Все джихадисты, конечно же, стремятся к миру во всем мире как своей главной цели: то есть, когда в “мире войны” (странах не-исламской цивилизации) восторжествует “правильный”, фундаменталистский ислам, блага которого не видят только непросветленные, мир, счастье и светлое будущее наступят сами собой. Если исключить исламскую фразеологию и метафорику, остается… правильно, большевизм! Радикалы всех стран, соединяйтесь.

Ошибочно полагать, по мнению фундаменталистов, что весь ислам имеет право на существование. Отнюдь. Есть мусульмане “правильного пути” (“салафии”), салафиты, и те, с кем надо бороться еще упорнее, чем с неверными, ибо именно они от “правильного пути” уводят. Идея умеренного или светского мусульманства для них – анафема.

Однако, рассказывает Дина, неверно представлять всех салафитов как монолитное, единое движение: есть салафиты “тихие”, занятые богословием, есть салафиты – политические. И есть салафиты – “буйные”.

Истоки их — в Египте, где в марте 1928 года возникает организация “Братья-мусульмане”, которую основал Хасан аль-Банна.

Хасан аль-Банна был застрелен в 1949 году, и идеологом движения с этого момента стал Сайид Кутб.

Дина рассказывает, что президент Египта Насер считал его опасным радикалом: “Братья-мусульмане” покушались на жизнь Насера, пытались свергнуть его режим. В итоге, Кутба судили и повесили.

Сайид Кутб, однако, написал в тюрьме свою книгу “Вехи на пути”, которая является сейчас второй, после Корана, главной книгой для каждого джихадиста.

Кутб писал, что ислам является «всеобщей декларацией освобождения человека на этой земле от порабощения другим человеком». Звучит знакомо, не так ли? Куда ведет вымощенная всем этим благим намерением дорога, мы хорошо знаем…

С этого и начался “ренессанс” исламизма и фундаментализма. Образование израильского государства плеснуло еще бензину в этот пожар неистовых страстей.

В 80-е годы Абдулла Аззам вместе с Осамой бин Ладеном создают «Аль-Каиду». Вторжение СССР в Афганистан послужило еще одним подтверждением салафистской концепции, что “Запад” (в смысле – “неверные”) стремится к созданию колоний своего цивилизационного влияния внутри ислама, и с ним нужно сражаться всеми способами и до последнего. Все это породило еще более радикальное движение —талибан. “Тали” – по-арабски всего лишь “студент”, “ученик”.

Талибан сегодня считает себя победителем в войне в Афганистане, до сих пор контролирует огромную часть этой страны и останавливаться на этом не собирается.

Тектонические социальные потрясения на Ближнем Востоке и в арабской Африке XXI века, смена старых режимов породили гигантский вакуум власти и нестабильность всего региона, а радикальные силы чувствуют себя очень уверенно во время войн и крайне неуверенно во время мира.

В Египте, например, “Братья-мусульмане” пришли к долгожданной политической власти, но ее не удержали. Единственными местами, где они много лет держатся у власти, говорит Дина, остаются палестинские территории и сектор Газа, подконтрольные одному из “филиалов” “Братьев-мусульман” – Хамас.

Так называемое “Исламское государство”

Эта организация возникла в Ираке в 1999 году и ставит своей целью создание “Всемирного халифата” и полной победы их “самой истинной” версии ислама во всем мире. В 2014 году это квазигосударство контролировало территорию, на которой проживало 8 миллионов человек. Идеологи организации связали ислам с радикальной политикой, что является, по сути, наиболее крайней формой политического экстремизма, и провозгласили свою борьбу исключительно борьбой за ислам против тех, кто его притесняет.

Это не является чем-то новым: именно так, например, задолго до них, сделали ирландские экстремисты в Британии, провозгласив свою борьбу защитой католической веры.

В 2017 году «Исламское государство» потеряло 90% захваченных территорий, однако очаги сопротивления сохраняются. Более того, “бойцы ДАИШ” (или ИГИЛ) распространились по самым различным странам и, по разным данным, только в Европу уже вернулись и могут вернуться от около 1200 радикализованных женщин и мужчин (по данным Дины Лиснянской, ссылающейся на организации европейской безопасности, – около 43 тысяч).

Интересно, что основная причина падения ИГИЛ связана не столько с военными действиями, сколько с потерей финансовой поддержки суннитских Саудовской Аравии, Эмиратов и Катара. Дело в том, что костяк армии “ДАИШ” составляли офицеры Саддама Хуссейна, тоже сунниты. Но потом, с 2013 года примерно, все эти страны отказались от спонсирования “ДАИШ”, увидев в нем растущую опасность. Какое-то время “ДАИШ” поддерживали доходы от захвата нефтеперерабатывающих заводов, главного банка Ирака в Мосуле и работорговли (они продавали и продают в рабство женщин из захваченных населенных пунктов), но вскоре и эти доходы иссякли, а ведение современной войны стоит дорого. В результате рекрутеры новых бойцов в Европе встречаются со все большими трудностями. Хотя они очень опытны, используют все возможности для “уловления душ” и изменили тактику: используют не самых стабильных психически людей (но и психически здоровых тоже) для превращения их в живые орудия убийства с помощью интернета. Также центрами радикализации становятся европейские тюрьмы.

Упрямые британские факты

Но вернемся на наш маленький остров. По данным на 14 августа 2018 года в Британии проживает 64 799 671 человек. Из них мусульман – 2 834 939, то есть приблизительно всего один из каждых 20 британцев (а не каждый из 6-и, как ошибочно ответили опрошенные британцы, доверившись своей интуиции).

По данным авторитетного британского института социальных исследований и изучения общественного мнения Ipsos MORI, 88% британских мусульман “в средней и сильной степени ощущают свою идентичность как британскую”. Более того, многие опрошенные отнесли себя к светскому исламу и сказали, что ставят елки и дарят подарки на Рождество. Таких особенно много среди людей, получивших в Британии высшее образование.

British_Muslims

Muslim Council of Britain

Тут для меня никакой новости нет. Я это и так хорошо знаю за 28 лет жизни и работы в Британии, а карьер мне здесь довелось сменить множество: от финансового консультанта до преподавателя информатики. И я много могла бы рассказывать о людях, называвших себя мусульманами, с которыми меня сводила жизнь: коллеги, соседи, друзья. Бородатый таксист с кубиком изречений из Корана на ветровом стекле, который ни пенса не взял за то, чтобы подвезти меня до места, где на дороге с одним из моих близких случилось несчастье. Я тогда в состоянии шока (была до-Uberная эпоха) выскочила из дома без сумки и денег…: “Пусть все обойдется. Помоги вам, Аллах!” .

Такие вещи не забываются.

Однако речь идет не о нормальности человеческой природы, а о явлении аномальном: исламизме.

В Британии, рассказывает Дина, действуют 500 мечетей и исламских центров и 55 исламских благотворительных организаций. Огромное их большинство принадлежит к умеренным школам ислама, и хорошая новость: умеренных школ в исламе три, а радикальная, от которой все беды, – одна.

Многие “Братья -мусульмане” после своих поражений переместились в Британию и более того, сделали ее своей европейской штаб-квартирой. В Британии выходит журнал “ДАИШ” (когда-то ведь в Лондоне и “Искру” печатали).

Теракт на Вестминстерском мосту и на арене Манчестера в прошлом году организованы британскими гражданами, радикалами-одиночками, которым внушили, что главные цели “ДАИШ”- разрушения центров “греха” западной цивилизации – ночных клубов, стадионов, где проходят концерты, объектов западной политической власти и так далее…

Дина Лиснянская говорит, что в Британии действует более адекватное антитеррористическое законодательство, если сравнивать его, например, с французским. Здесь можно депортировать осужденного террориста, можно делать обыск в ситуации, когда это запрещено во Франции. Французское законодательство начало постепенно меняться только после трагедии в ночном клубе “Батаклан”, когда террористы расстреляли 130 человек.

Также, как считает Лиснянская, во Франции не сработала программа по дерадикализации. Было открыто 22 центра, где потенциальных террористов обучали французскому языку, истории Франции, избегая религиозной тематики вообще. Исламисты, я полагаю, не слишком вдохновились историями о версальских проделках “короля-солнца”, и почти все центры спустя три года оказались закрыты. Ни один французский мусульманин не изменил с их помощью своих убеждений.

Проблема Франции также в том, что, по мнению Дины Лиснянской, во Франции и правительство, и даже спецслужбы не слишком разбираются в исламе, его особенностях и течениях, и отсюда проистекают непродуманные решения, которые только усугубляют ситуацию. Например, там почему-то закрыли школы “тихих” салафитов – “уммы”.

Британия же – единственная из европейских стран, которая организовала действительно эффективную пока программу по дерадикализации мусульман.

Начал ее британец Хараз Рафик, юрист, финансист и умеренный мусульманин. Как-то к нему пришла, плача, его 13-летняя дочь и заявила, что не хочет быть мусульманкой, так как “их считают террористами”. Он понял, что надо работать над имиджем ислама и выступил с идеей программы по дерадикализации. Основной проблемой, по его мнению, было то, что многие завербованные исламисты неспособны отделять собственно религию от политики и идеологии. Такая некритичность мышления не является чем-то уникальным: например, все авторитарные все правительства стараются отождествить себя и свою идеологию с Родиной и другими высокими идеалами, и многие искренне заблуждаются.

И Хараз Рафик организовал центры, где радикалам и потенциальным радикалам не рассказывали о британских королях: с ними работали специалисты по террористической психологии и сами умеренные мусульмане, и устраивались диспуты по насущным религиозным вопросам самого ислама, которые выявляли извращения и искажения сути, применяемые радикальными идеологами. И учили отделять мух от котлет. Вернувшимся из Сирии террористам предлагают выбор: тюрьма или программа (некоторые центры работают и в тюрьмах). Некоторые из бывших де-радикализовавшихся рекрутеров Аль-Каиды стали преподавать в этих центрах. Процент успешности британских центров – 20%. Это очень высокий процент.

Однако приходится признать, считает Дина, что дерадикализация всех – невыполнимая задача.

Опасной тенденцией является и то, что с исламистскими радикалами сближаются европейские ультралевые: анархисты, марксисты, “антифа”, анти-глобалисты и анти-империалисты всех мастей. Именно из их среды многие переходят в ислам, считая, что у них общие задачи – свержение современного западного государства и основание нового миропорядка. Эти идеи бунта против государства традиционно привлекают западное студенчество и молодежь, особенно среднего класса.

Тут Дина совершенно точно уловила тенденцию: на этой волне, например, пришел к лидерству британской партии лейбористов Джереми Корбин, например, пригласивший на чаепитие в британский парламент, “чтобы его голос услышали”, Раеда Салаха. Раед Салах, которого Корбин назвал “совершенно неопасным человеком”, известен своей успешнейшей кампанией по сбору средств на террористические цели и пламенными призывами ко “всемирному халифату со столицей в Иерусалиме, который восстановит на земле справедливость”, а также рядом других недвусмысленно экстремистских заявлений.

Джереми Корбин также энергично добивался освобождения Мохаммеда Дахира, сомалийца, организовавшего мошенническую группировку по вымогательству денег у британских пенсионеров, члены которой представлялись полицейскими и предлагали “систему надежного хранения наличных денег в полиции”. Группировка собрала более 600 тысяч фунтов, и эти деньги были отправлены в Сирию на финансирование “ДАИШ”, как установил британский суд, отклонивший ходатайство Корбина.

И, наконец, несколько дней назад Корбин после длительных отпирательств признался, что действительно “присутствовал” на церемонии возложения венков на могиле Алефа Бсеисо, участника группировки “черный сентябрь”, расстрелявшей 11 израильских атлетов на олимпиаде в Мюнхене 1972 года.

Джереми Корбин является лидером британской оппозиции, пользуется большой поддержкой в Британии и отнюдь не исключает своей кандидатуры на пост премьер-министра страны. Таким образом, отношение к терроризму в британском обществе неоднозначное.

Из лекции Дины Лиснянской для меня стало еще более очевидным, насколько неоднороден ислам, сколько в нем разных уровней, течений, школ, сект и разнонаправленных векторов, находящихся в постоянной конфронтации друг с другом и остальным миром.

Исламизм — один из этого множества векторов, самый немногочисленный, но предельно опасный.

Опасный не только потому, что взрывает и режет неповинных людей. Опасный еще и потому, что начинает менять нашу жизнь, наши привычки, начинает внушать привыкшим к относительной безопасности людям западной цивилизации обоснованный страх за свою жизнь и за жизни близких, свойственный любому живому существу.

И надо удержаться на очень острой грани: сохранить баланс между гражданскими свободами и ценностями нашего общества и общественной безопасностью. Не впасть ни в одну, ни в другую крайность. Хотя уже ясно, что какую-то цену за это непременно придется платить.

У исламизма много общего с коммунизмом и многими другими бесчеловечными идеологиями ХХ века.

История не дает расслабляться никому: кончается эпоха одних радикалов, строящих “светлое и справедливое всемирное будущее”- тут же начинается эпоха других.

А глобус у нас один, как и тогда. 

Leave a comment

XHTML: You can use these html tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>



Translate »